16. Хлеба и крови.





Вечером мы опять собрались в своём конференц-зале. В зале был полный аншлаг. Сидячих мест не было и люди стояли. Все понимали – грядут перемены и все хотели быть непосредственными участниками этих исторических событий. Да и потом, в этой серой однообразной повседневной заполярной жизни люди просто жаждали зрелища и … крови. Появился Хамуев. Не один, а с представителем с Тазовского Райкома партии. Волков был коммунистом и номенклатурным работником и его судьба не могла решаться без участия местного Райкома. Хамуев был краток.

Continue reading 16. Хлеба и крови.

15. Табу.





Через день приезжает Александр Дмитриевич Хамуев. Он – зам. Морозова по хоз. части и парторг экспедиции. И это был знак. Это означало, что решения будут приниматься по партийной линии. И похоже, не по мне. Хамуев беседует с Краевым и потом заходит ко мне в балок станцию. Его встречает Флёра, которая со своими белоснежными воротничками и в фартучке, скорее была похожа на стюардессу транс Атлантического рейса компании “Pun American,” чем на проявительницу нашей Заполярной с/п. Continue reading 15. Табу.

12. Интернационал.





На Ноябрьские мы, все молодые спецы из Москвы, Свердловска, и Томска, собрались у Краевых в их, только что отштукатуренной и побеленной квартире. Среди нас уже был вновь прибывший Лёва Кузнецов – выпускник Томского Политеха. Это был мой новый помощник вместо Юры Ратовского, с которым я с большим сожалением был вынужден расстаться. Его переводили в другую партию – то ли оператором, то ли для усиления.. Continue reading 12. Интернационал.

11. Жорес.





Как и ожидалось, у нас сорвались сроки ввода строительных объектов. Об этом, стало известно в Салехарде, через нашего главбуха, Рудых, по совместительству, исполнявшего обязанности финансового филера ЯНКГРЭ.
4 ноября, накануне Октябрьских, к нам приезжает начальник ЯНКГРЭ, Иван Федорович Морозов, знакомый мне ещё по Увату. Нас всех собрали в самой большой комнате, которая была в распоряжении партии и Иван Фёдорович сразу начал зачистку нашей партии.

Continue reading 11. Жорес.

09. Маэстро.





Дорога, по которой я шагаю, постепенно поднимается и плавно переходит со второй надпойменной террасы на последнюю – третью. И вот уже виден остов законсервированной Тазовской буровой и ажурная конструкция антенны радиостанции . Квадратная конструкция антенны установлена на высокой мачте, которая прочно удерживается на земле с помощью нескольких растяжек. Рядом с мачтой антенны расположен щитовой дом – контора бывшей Тазовской экспедиции глубокого бурения. Тазовская глубокая скважина была запроектирована как опорная, но то ли вместо неё пробурили просто её дублера на 500м, то ли она, как и положено ей было здесь, закончилась аварией на 500м в самом её начале – никто толком сказать не мог.

Continue reading 09. Маэстро.

08. 96 градусов.





Далее идёт бытовуха. Баня. Хозмаг. А вот и Рыбкооповский Сельпо, с его неиссякаемыми, круглогодичными запасами напитка всех времен и всех народов: чистейшим 96-ти градусным спиртом. Здесь может кончиться всё: и мыло, и спички и даже соль, но только не этот напиток. Потому что, тогда в посёлке наступит конец света. Здесь замрёт всё. Замрут башенные краны на Тазовской пристани, перестанут дымить коптильные печи Рыбкомбината, перестанут по реке сновать суда, замрет лесопилка, на полдороге встанут трактора, перестанут гудеть генераторы ТЭЦ и кончится электричество.

Continue reading 08. 96 градусов.

07. Тазовск 1959

Отряд возвращается в Салехард и партия начинает грузиться на лихтер для отправки в Тазовск. А я опять в объятиях своей любимой Аннушки. Мы летим вместе в заполярный посёлок Тазовск пахнет В самолёте приторно пахнет сладким авиационным бензином. Я непрерывно ёрзаю на своём откидном металлическом и жестком месте и гляжу в окно иллюминатора. Я спешу в Тазовск, чтобы сесть там, на куда менее комфортное и жёсткое место – место оператора первой в стране зимней Заполярной сейсмопартии.

Continue reading 07. Тазовск 1959

02. Прикрытие Большой Тройки.

Май 1943 год. Страна содрогается в отчаянной схватке с фашизмом за своё существование и за жизнь всех своих граждан. – от мала, до великого. После первых месяцев панического отступления Советских войск и гибели миллионов наших солдат в мясорубках и котлах сражений и когда немецкие танки уже прорывались на 20-ый километр . от Кремля, а канцеляристы третьего Рейха уже готовили к рассылке пригласительные на победный банкет в Георгиевском зале Кремля – все за рубежом уже считали дни до капитуляции Советского Союза. Но вот разгром немцев под Москвой,.

Continue reading 02. Прикрытие Большой Тройки.