Сюрреализм.




Мы двигались по профилю, прямому, как стрела. Без преград. На нашем пути, не было ни оврагов, ни рек, ни коварных, топких болот. Снега было еще немного и он лежал плотным, твёрдым настом. Мы двигались в белой пустыни и  представляли странную картину. Это был сюрреализм чистейшей воды. Посреди необъятной и безжизненной белоснежной пустыни, полз в никуда, небольшой караван деревянных домиков. Солнце почти не появлялось, а если и появлялось, то болталось где то там, на линии или за линией горизонта. А горизонтом была белая бесконечность. Глазу было не за что зацепиться. Это было странное ощущение. Мы были реальны, пока находились в балке. За пределами балка, мы расплывались и  терялись. Мы теряли самих себя. Не знали, кто мы и где. Мы не знали где верх, где низ, где право – где лево, где вперед – где назад. Мы не думали о своём прошлом и не представляли  будущее. Мы теряли своё я. Вокруг всё было белым – бело.

Continue reading Сюрреализм.

Новая волна




Я не торжествовал. Волков, был не тот противник, победа над которым могла меня тешить. Я хотел побеждать весь мир, а не Волкова. И у меня всё было рассчитано с самого начала, я не мог промахнуться. Буксировка балков на мягком буксире, являлась грубым нарушением техники безопасности, с которой в экспедиции и в ТГУ не любили шутить, а всё остальное, было только делом элементарной техники. Мало того, мне было по – человечески жалко Волкова. Но это была схватка не на жизнь, а на смерть и кто-то из нас должен был проиграть. Волков просился остаться в партии, хотя бы радистом. Но Краев его не оставил – и правильно сделал. Не хватало только оставить такую занозу, в нашей, ещё совсем не окрепшей, партии. Не знаю. Я бы может его и оставил бы, ведь для меня он, по прежнему, был Маэстро.

На следующий день, с какого-то балка, стоявшего на базе, сняли водилу и поставили нам. Сделай этот нехитрый шаг Волков до приезда Хамуева – кто знает, сколько ещё лет, рулил бы этот ветеран Советской сейсморазведки, Западно-Сибирскими с/п. Но нет. Похоже, любовь к сладкой ягоде, затмила последние остатки его былого разума и он вместе со своей ягодкой – радисткой Аней, покидает Тазовск. А мы! А мы устремляемся в будущее. Мы начинаем разведку будущего газового Клондайка страны. Никто и ничто теперь не стояли на нашем пути.

У нас были утильные трактора с фанерными дверцами. Наши буровые станки, через каждый час работы, выходили из строя. Но мы были молоды. Мы были полны несусветной энергии. И мы были готовы тащить волоком балки на себе, а скважины копать в мерзлоте лопатой. Через день, мы начали  полевые работы. Полевой отряд начал отстреливать первые километры профилей и медленно, медленно, но упорно, двигаться на Запад. А мы с Аркадием, под ослепительный свет юпитеров, вышли на авансцену Тазовской с/п и на авансцену ЯНКЭ. За каждым нашим движением и шагом теперь смотрели, по крайней мере, сотня внимательных и испытующих глаз, как в самой партии в Тазовске, так и в Салехарде, в экспедиции.. Мы понимали, да и все остальные тоже, что мы не просто молодые руководители. Мы олицетворяли собой новую волну геофизиков, шедшую на смену старому поколению спецов-практиков.



Жорес.





В Тазовске, срываются сроки ввода строительных объектов. И об этом стало незамедлительно известно в Салехарде, через нашего главбуха – Рудых, исполнявшего по совместительству, как ему и было положено, обязанности тайного, финансового осведомителя ЯНКЭ. И к нам едет… Нет! Не ревизор, а Иван Федорович Морозов – собственной персоной. Нас всех собрали в самой большой комнате, которая была в распоряжении партии и предназначалась для таких целей, где Иван Фёдорович начал зачистку нашей партии. Он метал гром и молнии, а мы все сидели ни живы, ни мертвы. Это было  у нас, у всех в крови.

Continue reading Жорес.

Не Копенгаген





Конец октября. В Тазовске, жуткие для начала зимы, 40-ка градусные морозы и, наконец, появляется наша сладкая парочка – Краевы. Похоже, им надоело бить баклуши в Салехарде, а может, просто испугались, что чего доброго, полевой сезон пройдет без них. Мне немного полегчало. Общение с ними было бальзамом, для моей, уже слегка истерзанной, души. Но им сейчас и ни до меня, и ни до моих проблем, и ни до наших работ. Им нужно, прежде всего, найти себе место для ночлега. Я было предложил им приютить их у себя в балке, но Зина наотрез отказалась. И они спешно превратились в штукатуров и плотников и бросились, вместе с приданными им двумя строителями, спешно доделывать, выделенную им квартиру, в недостроенном щитовом доме. А напряжение растет. И не только во мне, но и вокруг меня.

Continue reading Не Копенгаген

Мягкий буксир





С балком изнутри мы, вроде бы, покончили, но снаружи – нет! Внешний дизайн нашего балка, не соответствовал принятому облику сейсмических балков, готовых двигаться по заполярной тундре. Потому что он, вообще, никуда не мог двигаться. У него не было оглоблей. Вру! У него не было водил. Оглобли бывают только у телег, а у балков бывают только водила. В  принципе, это те же оглобли. Только делаются они из ~15’ буровых труб и крепятся к полозьям саней, на которых стоит балок, с помощью металлических пластин или щёк.

Continue reading Мягкий буксир

В объятиях Аннушки




Отряд возвращается в Салехард и партия начинает грузиться на лихтер, для отправки в Тазовск. А я опять в объятиях своей любимой Аннушки. Мы летим вместе в заполярный посёлок Тазовск. Пахнет приторно – сладким, авиационным бензином. Я непрерывно ёрзаю на своём откидном металлическом, жестком месте и гляжу в окно иллюминатора. Я спешу в Тазовск, чтобы сесть там, на куда более неудобное и жесткое место – место оператора, первой в стране, Заполярной сейсмической партии. Я непрерывно смотрю в иллюминатор Аннушки, на проплывающие под нами озёра, озерца, болота, окаймлённые чахлыми сосенками и кустарником и против воли ловлю себя на мысли.”

Continue reading В объятиях Аннушки

Преждевременные слухи




На календаре, 10 августа 1959 года. Бурная и страстная птичья любовь, в конце концов, приносит свои ощутимые результаты. Все протоки буквально кишат утиными, гусиными и ещё бог знает, чьими выводками, которые на полных  парах, с двух сторон, отчаянно подрезают курс нашей самоходки. Берега проток покрыты грибным ковром, способным насытить всё земные и неземные цивилизации. Ни шатко, ни валко, а у нас за душой или за спиной, после полуторамесячных сумбурных работ, оказались 114 погонных км. сейсмических профилей, отстрелянных пунктирным профилированием, на маршруте длиной, около 250-ти км. по меридиональным протокам низовья Оби, от Салехарда до п. Пуйко.
Continue reading Преждевременные слухи

Пламенные революционеры





18 июня, а у нас за душой нет, ни единого отстрелянного, речного километра, партии грозит провал и дело пахнет керосином. В экспедиции это понимают лучше нас, и буквально пинками, выталкивают на полевые работы. Мы опять на том же пирсе. Наш энтузиазм на нуле, мы без лишних слов, заходим на  плав-средства и отправляемся, не ожидая ничего хорошего, в одну из проток Оби, на уже разбитый речной профиль. Начало работ не обошлось без геологических казусов.

Continue reading Пламенные революционеры

17. Новая волна.





Я не торжествовал. Волков был не тот противник, победа над которым могла меня тешить. Я хотел покорить весь мир, а не Волкова. Я просто выиграл шахматную партию у новичка, в которой я рассчитал все варианты. Буксировка балков, тем более станции, на мягком буксире, была грубейшим нарушением ТБ (техники безопасности}, с которой в Тюмени не шутили. Мало того, мне было по-человечески жалко Волкова. Но это была схватка не на жизнь, а на смерть и кто-то из нас должен был проиграть.

Continue reading 17. Новая волна.

07. Тазовск 1959

Отряд возвращается в Салехард и партия начинает грузиться на лихтер для отправки в Тазовск. А я опять в объятиях своей любимой Аннушки. Мы летим вместе в заполярный посёлок Тазовск пахнет В самолёте приторно пахнет сладким авиационным бензином. Я непрерывно ёрзаю на своём откидном металлическом и жестком месте и гляжу в окно иллюминатора. Я спешу в Тазовск, чтобы сесть там, на куда менее комфортное и жёсткое место – место оператора первой в стране зимней Заполярной сейсмопартии.

Continue reading 07. Тазовск 1959