Ва-банк!





Но вот, 10 ноября – день начала полевых работ по проекту. У каждого, более или менее значимого функционера, в ТГУ, в кабинетах, на стенках, висят таблицы, со сроками начала полевых работ, каждой Западно – Сибирской с/п. Что – что! А с этим шутки плохи. Волков прекрасно знает об этом и накануне, вручает мне приказ, о выезде моего сейсмоотряда на полевые работы, на профиль, расположенный в пойме Таза. Он уже забыл о нашем противостоянии и уверен в моей полной лояльности и делает шаг к яме, вырытой для него.

Continue reading Ва-банк!

Как дела детка?




Праздники прошли и партия начала готовиться к началу полевых работ. Волков с Краевым решили начать с поймы. Начать с поймы было заманчиво: нет проблем с бурением, нет проблем и с материалом. К тому же, в пойме, нет такого сумасшедшего, северного ветра, вместе с сумасшедшим фоном сейсмических, ветровых помех. И партия могла сразу начать получать и актировать желанные проектные км. Но с геологической точки зрения – это были бы пустые км. Отработанный пойменный участок у нас повис бы в воздухе.

Continue reading Как дела детка?

“Мы наш, мы новый мир построим.”





На Ноябрьские, мы, все молодые спецы из Москвы, Свердловска и Томска, собрались у Краевых, в их, только что отштукатуренной и побеленной квартире. Среди нас уже был, вновь прибывший, Лёва Кузнецов – выпускник Томского Политеха. Это был мой новый помощник, вместо Юры Ратовского, с которым я, с большим сожалением, был вынужден расстаться. Его переводили в другую партию – то ли оператором, то ли для усиления.. На столе стояла бутылка спирта и… Нет! Хвоста селедки не было… Зато, была строганина из муксуна, было навалом осетровой икры, с местного Тазовского Рыбкомбината, маринованные грибочки, огурчики, варёная оленина и прочее и прочее.

Continue reading “Мы наш, мы новый мир построим.”

Жорес.





В Тазовске, срываются сроки ввода строительных объектов. И об этом стало незамедлительно известно в Салехарде, через нашего главбуха – Рудых, исполнявшего по совместительству, как ему и было положено, обязанности тайного, финансового осведомителя ЯНКЭ. И к нам едет… Нет! Не ревизор, а Иван Федорович Морозов – собственной персоной. Нас всех собрали в самой большой комнате, которая была в распоряжении партии и предназначалась для таких целей, где Иван Фёдорович начал зачистку нашей партии. Он метал гром и молнии, а мы все сидели ни живы, ни мертвы. Это было  у нас, у всех в крови.

Continue reading Жорес.

Не Копенгаген





Конец октября. В Тазовске, жуткие для начала зимы, 40-ка градусные морозы и, наконец, появляется наша сладкая парочка – Краевы. Похоже, им надоело бить баклуши в Салехарде, а может, просто испугались, что чего доброго, полевой сезон пройдет без них. Мне немного полегчало. Общение с ними было бальзамом, для моей, уже слегка истерзанной, души. Но им сейчас и ни до меня, и ни до моих проблем, и ни до наших работ. Им нужно, прежде всего, найти себе место для ночлега. Я было предложил им приютить их у себя в балке, но Зина наотрез отказалась. И они спешно превратились в штукатуров и плотников и бросились, вместе с приданными им двумя строителями, спешно доделывать, выделенную им квартиру, в недостроенном щитовом доме. А напряжение растет. И не только во мне, но и вокруг меня.

Continue reading Не Копенгаген

Волчья яма





“Октябрь уж наступил, уж роща отряхает последние листы с нагих своих ветвей”, а Тазовская тундра вовсю, стала спешно покрываться снежным покровом. Мы с Юрой, сняли все положенные перед началом работ аппаратурные ленты, проверили и отбраковали сейсмоприемники, половина из которых, после летних речных работ, пришла в негодность. Наконец, мы отстреляли очень важную идентичность каналов сейсмостанции, которая нужна, чтобы продемонстрировать, что все каналы нашей ПСС-ки, работают одинаково и не пишут лишнего. А моей сладкой парочки – Краевых всё нет и нет. После летних работ я очень подружился с ними и мне сейчас очень не хватало их здесь.

Continue reading Волчья яма

Мягкий буксир





С балком изнутри мы, вроде бы, покончили, но снаружи – нет! Внешний дизайн нашего балка, не соответствовал принятому облику сейсмических балков, готовых двигаться по заполярной тундре. Потому что он, вообще, никуда не мог двигаться. У него не было оглоблей. Вру! У него не было водил. Оглобли бывают только у телег, а у балков бывают только водила. В  принципе, это те же оглобли. Только делаются они из ~15’ буровых труб и крепятся к полозьям саней, на которых стоит балок, с помощью металлических пластин или щёк.

Continue reading Мягкий буксир

Революционный дизайн





Ратовский был уже здесь. Он сосредоточенно готовит сейсмичесую косу к зимним работам. Мы с ним обговорили наши ближайшие планы и начали их реализовывать. Начали, прежде всего, с обустройства нашего балка-станции. Мы поблагодарили Волкова и его толкового зама, Николая Георгиевича Калинина, за заботу и получили со склада положенные для станции, порядка двадцать с лишним, оленьих шкур. Мы, конечно,  пожалели этих бедных животных, но было уже поздно и уже ничем помочь не могли.

Continue reading Революционный дизайн

Маэстро





Дорога, по которой я шагаю, постепенно поднимается и плавно переходит со второй, надпойменной террасы на последнюю – третью. И вот уже виден остов, законсервированной Тазовской буровой и ажурная конструкция антенны радиостанции . Квадратная конструкция антенны установлена на высокой мачте, которая прочно удерживается на земле, с помощью нескольких растяжек. Рядом с мачтой антенны, расположен щитовой дом – контора бывшей Тазовской экспедиции глубокого бурения. Тазовская глубокая скважина, была запроектирована, как опорная, но то ли вместо её пробурили  дублера на 500м, то ли она, как и положено  было здесь, закончилась аварией на 500м, никто толком сказать не мог.

Continue reading Маэстро

96 градусов.




Далее идёт бытовуха. Баня. Хозмаг. А вот и Рыбкооповский Сельпо, с его неиссякаемыми, круглогодичными запасами напитка, всех времен и всех народов: чистейшим 96-ти градусным спиртом. Здесь может кончиться всё: и мыло, и спички и даже соль, но только не этот напиток. Потому что, тогда в посёлке, наступит конец света. Здесь замрёт всё.

Continue reading 96 градусов.