29. Преждевременная кончина.





Май 1960. Наш полевой отряд стоит в 40 км от Тазовска. Над головой яркое, Заполярное солнце. Мы все стоим на снегу, у своих балков, полураздетые, полуодетые, скинув с себя, осточертевшие за зиму, полушубки. Мы стоим под потоком благодати и неги, льющейся на нас с небес, вместе с теплом солнечных лучей . Мы стоим, и нам не верится, что ещё вчера, здесь была запредельная температура и что это конец! Конец Заполярной зимы с её запредельным холодом и с её сумасшедшей пургой, когда сутками сидели в балке, не рискуя выйти из него. Но мы стоим! Мы не работаем. Накануне у нас кончилась взрывчатка.

Вот, вот должен появиться трактор с грузом взрывчатки. Вот он! Ещё немного и я снова начну оставлять за собой километры отстрелянных, сейсмических профилей и снова продолжу свою борьбу, с этой упрямой структурой, которая совсем, как юная дева, не желает отдаться нам в руки и предстать перед нами во всей своёй первозданной красе. Но что это!? А где же взрывчатка? Ко мне подходит тракторист и передает  записку. Я нутром чувствую, что в ней! “Работы прекратить! Начать перебазировку отряда на базу! Краев”.

Из меня, как будто, вытащили становой хребет и я сразу обмяк. С начала полевых работ, я жил под непрерывный аккомпанемент команд: “Приготовиться! Внимание! Огонь!” Именно, под аккомпанемент моих команд, партия жила, и шаг за шагом, двигалась вперёд, к выполнению своих задач, несмотря на все препятствия, стоявшие на нашем пути. А что теперь?

Вот и традиционный прощальный салют, по случаю окончания полевого сезона. Я стою перед своим отрядом, почти 30 человек. Вот они: все такие разные, но всех их сюда, на край земли, загнала безжалостная судьба, в поисках заработка. Вот они стоят передо мной . Молодые и немолодые. Красивые и не красивые. Испитые и не очень. Работящие и забулдыги. Совестливые и без совести. Толковые и бестолковые. Но сейчас все они – мои родные, мои самые близкие люди на земле, мои братья по крови и по оружию, потому что мы все вместе, бок о бок, рука об руку, проделали этот сумасшедший Заполярный путь, длиной в 220 погонных, сейсмических километров.

Они знают это, и  стоят гордые за себя и друг за друга. Они стоят и все, как один, внимательно смотрят на меня, на 26 -летнего парня и ждут нужные им слова . “Друзья мои,” – начал я. -” Мы прошли вместе трудный путь! Но я верю, что прошли  его не зря! И когда здесь ударит фонтан газа, люди вспомнят о нас и скажут нам своё спасибо! ” И в этом Заполярном зимнем сезоне, звучат мои последние команды: – “Приготовиться! Внимание! Огонь! ”

В воздух взлетает столб снега с грязью. Летят обломки ящика, из-под взрывчатки. Мы все дружно кричим: – ” Ура!! Ура!! Ура!! ” В воздух летят наши шапки. Мы все стоим счастливые. Мы победили эту суровую Заполярную тундру, и победили самих себя. Я сказал пророческие слова про фонтан газа, а всё прочее – была подобающая этому случаю, горькая ложь. Сердца людей в этот момент, просто хотели услышать слова благодарности, которые мы все заслужил, своим неимоверным тяжким трудом и я сказал им эти слова, от имени потомков.

Полевой сезон окончен, но на душе горечь. Вожделенная структура, до конца нам так и не отдалась. Она виляла своей юго-восточной периклиналью до самого последнего момента, совсем, как уличная красотка, виляет своим задом. То она ускользала от нас в одну сторону, то в другую, то начинала опускаться вниз и манила нас за собой. А мы потирали руки и считали, что она уже – наша! Но затем она начинала подниматься опять, и мы оставались ни с чем. Её размеры всё увеличивались и увеличивались и она уже готовилась стать самой крупной структурой на севере Зап. Сибири.

Температура катастрофически повышалась. А нам нужны были морозы и вьюги! Но их уже нет! Их нет в помине, и мы сворачиваем работы. Иначе, мы просто не выберемся из тающей и раскисшей тундры. Нам не хватало, каких-то 30-40 метров погружения, её юго-восточной периклинали, чтобы cо спокойной совестью, уверенно, передать её под глубокое бурение. И её доразведка была отложена до следующего полевого сезона. Я отдаю последние команды и мы начинаем перебазировку отряда на базу. Все! Конец полевых работ! Конец сезона! Нет, для меня, это была его преждевременная кончина.