Операторские гены




Пом. оператора в партии, был Юрий Ратовский. И тут мне крупно повезло. Это был идеальный случай. Исполнительный. Работящий. Спокойный. Сообразительный. Этот неполный перечень его качеств говорил о том, что здесь мне действительно крупно повезло. Он не рвался сесть за пульт станции, видимо, прекрасно понимая, что состояние дел в партии не такое, чтобы открывать в ней курсы молодых операторов СС. Вообще становление сейсмического оператора – дело достаточно тонкое и надо иметь определённую генетическую предрасположенность к этой, отнюдь не такой простой, профессии, как это может показаться на первый взгляд. Continue reading Операторские гены

Два сапога




Краев был не только бывший комсомольский функционер. Он был ещё умница от природы. Мне нужно было ограждение от Волкова, а Краев был идеальным человеком для этого. Я не мог и не хотел участвовать в партийных политических разборках. От моей работы в партии, зависело слишком много или вернее все. Я был рабочим механизмом в партии и должен был исполнять роль метронома. Я не мог ошибаться и допускать каких – либо оплошностей, в этой, полуживой партии, а Краев постепенно и умело изолировал Волкова от меня.

Continue reading Два сапога

Настоящая любовь





Мы наращиваем темп. Гремят взрывы. Вверх летят столбы воды, грязи и стаи птиц. Здесь все представители птичьей фауны. Низовье Оби с её протоками – земля обетованная для гнездовья каждой птицы Восточного полушария. В короткое Северное лето, пернатым здесь не протолкнуться… Это она снится им. Это о ней грезят они в своих сладких, пернатых снах. Continue reading Настоящая любовь

Кто есть who?





Вообще, у этой сладкой парочки: Аркадия и Зины, не было особенного резона суетиться. Не затем они оставили свою дочку – кроху в далёкой Башкирии, чтобы надрывать здесь свои животы. Конечно, им нужно было просто поправить свой отощавший семейный бюджет, да и должности у них для этого, были самые, что ни на есть, подходящие. На этих местах могли усидеть, совсем далекие от геофизики, геофизики – с дипломами, конечно. Это были теплые места, в полевых сейсмических партиях для геофизиков, даже в суровую Сибирскую зиму. Сплошь и рядом, здесь работали круглогодичные партии, с вакансиями на эти места.

Continue reading Кто есть who?

Не щадя живота




Разобравшись с палеозойским фундаментом, мы с Краевым впадаем в отчаяние от плоской волны-помези, которую  регистрируем в области первых вступлений. Я, к своему стыду, за два года сумасшедшей операторской работы,  уже успел подзабыть многое из того, что так упорно вдалбливали в наши бестолковые головы, корифеи отечественной сейсморазведки, И.И. Гурвич с Л. Рябинкин, ну а Краев, похоже, так и не успел набраться этой полезной информации, в пылу своей суматошной комсомольской работы, в Свердловском Горном, где он последние два года возглавлял комсомол.

Continue reading Не щадя живота

Пламенные революционеры





18 июня, а у нас за душой нет, ни единого отстрелянного, речного километра, партии грозит провал и дело пахнет керосином. В экспедиции это понимают лучше нас, и буквально пинками, выталкивают на полевые работы. Мы опять на том же пирсе. Наш энтузиазм на нуле, мы без лишних слов, заходим на  плав-средства и отправляемся, не ожидая ничего хорошего, в одну из проток Оби, на уже разбитый речной профиль. Начало работ не обошлось без геологических казусов.

Continue reading Пламенные революционеры

Неудачный триумф




Ба! Кого я вижу?! Краев! Вот это сюрприз! Да, тот самый Краев, который сидел, набрав в рот воды, не проронив ни слова, позади меня, во время той злополучной групповухи, которую устроил мне Высоцкий, шеф-оператор Ханты Мансийской, комплексной экспедиции. Зачем то, он сбежал сюда. Я то – понятно! Детский демарш! Ну, и потом, я понимал, что пока Высоцкий будет на главных ролях в экспедиции, мне там, в Хантах, ловить нечего. Ну, да ладно! Я безумно рад. Ведь это – родная душа!

Continue reading Неудачный триумф

Новые эры сейсморазведки.




Я вхожу на борт самоходки – самоходной 20-ти тонной баржи “Пышма”, которая отныне, должна стать моим родным, плавучим домом, по крайней мере, на пару месяцев. Самоходка разделена металлической перегородкой на два отсека – передний и задний. Спускаюсь по свеже  сделанной деревянной лестнице, в передний отсек. В нос сразу ударяет бодрящий запах, свежевыстроганных пиломатериалов. Передний отсек был отведен для сейсмостанции и для ее обслуги, то есть для меня, для моего помощника и, может быть, ещё для кого-то.

Continue reading Новые эры сейсморазведки.

“Лишь бы человек был хороший.”




1959 год. Салехард. Наш белоснежный лайнер, “ Ленинский Комсомол”, линии Тюмень – Салехард, причаливает к дебаркадеру пристани, в Салехарде. Натянуты, как струна, швартовые канаты. Открыт причальный проход в борту теплохода. Лежит широкий трап с поперечинами, чтобы, не дай Бог, мы не заскользили по нему, и вот я, с толпой, уже бывших пассажиров, с нетерпением устремляюсь, сначала на дебаркадер, а потом и на берег Полуя, чтобы поскорее ступить на твёрдую землю Салехарда. Но твёрдой земли, как таковой, у нас под ногами не оказалось…

Continue reading “Лишь бы человек был хороший.”

32. Полвека спустя.




Самый удаленный объект нефтегазодобывающего управления общества «Газпром добыча Ямбург» – Тазовский участок добычи газа, который расположился в паре километров от п. Газ-Сале.

Его основная и единственная на сегодняшний день задача – добыча газа для нужд 10 тысяч жителей Тазовского района.
Continue reading 32. Полвека спустя.