Революционный дизайн





Ратовский был уже здесь. Он сосредоточенно готовит сейсмичесую косу к зимним работам. Мы с ним обговорили наши ближайшие планы и начали их реализовывать. Начали, прежде всего, с обустройства нашего балка-станции. Мы поблагодарили Волкова и его толкового зама, Николая Георгиевича Калинина, за заботу и получили со склада положенные для станции, порядка двадцать с лишним, оленьих шкур. Мы, конечно,  пожалели этих бедных животных, но было уже поздно и уже ничем помочь не могли.

Continue reading Революционный дизайн

Маэстро





Дорога, по которой я шагаю, постепенно поднимается и плавно переходит со второй, надпойменной террасы на последнюю – третью. И вот уже виден остов, законсервированной Тазовской буровой и ажурная конструкция антенны радиостанции . Квадратная конструкция антенны установлена на высокой мачте, которая прочно удерживается на земле, с помощью нескольких растяжек. Рядом с мачтой антенны, расположен щитовой дом – контора бывшей Тазовской экспедиции глубокого бурения. Тазовская глубокая скважина, была запроектирована, как опорная, но то ли вместо её пробурили  дублера на 500м, то ли она, как и положено  было здесь, закончилась аварией на 500м, никто толком сказать не мог.

Continue reading Маэстро

96 градусов.




Далее идёт бытовуха. Баня. Хозмаг. А вот и Рыбкооповский Сельпо, с его неиссякаемыми, круглогодичными запасами напитка, всех времен и всех народов: чистейшим 96-ти градусным спиртом. Здесь может кончиться всё: и мыло, и спички и даже соль, но только не этот напиток. Потому что, тогда в посёлке, наступит конец света. Здесь замрёт всё.

Continue reading 96 градусов.

Не напрягайся и не траться.




И вот я уже шагаю в посёлок, который расположен в 2-х км от аэропорта. Справа, остаётся унылый ряд полуразрушенных и заброшенных построек, а слева, тянется лента Таза, с причаленными к берегу или к импровизированным причалам, большими и малыми судами. Изредка, навстречу попадаются местные жители. Сверху сыпется какая-то пороша. Что не говори, а на дворе уже август и зима стучит в окно. Все одеты по – зимнему, в полушубках. Я постепенно поднимаюсь на первую, надпойменную террасу.

Continue reading Не напрягайся и не траться.

В объятиях Аннушки




Отряд возвращается в Салехард и партия начинает грузиться на лихтер, для отправки в Тазовск. А я опять в объятиях своей любимой Аннушки. Мы летим вместе в заполярный посёлок Тазовск. Пахнет приторно – сладким, авиационным бензином. Я непрерывно ёрзаю на своём откидном металлическом, жестком месте и гляжу в окно иллюминатора. Я спешу в Тазовск, чтобы сесть там, на куда более неудобное и жесткое место – место оператора, первой в стране, Заполярной сейсмической партии. Я непрерывно смотрю в иллюминатор Аннушки, на проплывающие под нами озёра, озерца, болота, окаймлённые чахлыми сосенками и кустарником и против воли ловлю себя на мысли.”

Continue reading В объятиях Аннушки

Наивные простачки





Конечно, когда команда наших экспедиционных функционеров в центре которой, как и положено ему быть, был В.Д. Бованенко, бывший центровой МНИ – Московского Нефтяного института, разрабатывала наши наполеоновские планы покорения Ямальских недр, они, несомненно, были себе на уме. Они были далеко не были такими наивными простачками, как их пытается представить в своих мемуарах Краев да и не под дулом Калашникова, писали они наш сумасшедший проект. Нет! Они не пытались сразу вот так, с кондачка, всерьёз, покорить Ямальские недра, по крайней мере, пока.

Continue reading Наивные простачки

Преждевременные слухи




На календаре, 10 августа 1959 года. Бурная и страстная птичья любовь, в конце концов, приносит свои ощутимые результаты. Все протоки буквально кишат утиными, гусиными и ещё бог знает, чьими выводками, которые на полных  парах, с двух сторон, отчаянно подрезают курс нашей самоходки. Берега проток покрыты грибным ковром, способным насытить всё земные и неземные цивилизации. Ни шатко, ни валко, а у нас за душой или за спиной, после полуторамесячных сумбурных работ, оказались 114 погонных км. сейсмических профилей, отстрелянных пунктирным профилированием, на маршруте длиной, около 250-ти км. по меридиональным протокам низовья Оби, от Салехарда до п. Пуйко.
Continue reading Преждевременные слухи

Операторские гены




Пом. оператора в партии, был Юрий Ратовский. И тут мне крупно повезло. Это был идеальный случай. Исполнительный. Работящий. Спокойный. Сообразительный. Этот неполный перечень его качеств говорил о том, что здесь мне действительно крупно повезло. Он не рвался сесть за пульт станции, видимо, прекрасно понимая, что состояние дел в партии не такое, чтобы открывать в ней курсы молодых операторов СС. Вообще становление сейсмического оператора – дело достаточно тонкое и надо иметь определённую генетическую предрасположенность к этой, отнюдь не такой простой, профессии, как это может показаться на первый взгляд. Continue reading Операторские гены

Два сапога




Краев был не только бывший комсомольский функционер. Он был ещё умница от природы. Мне нужно было ограждение от Волкова, а Краев был идеальным человеком для этого. Я не мог и не хотел участвовать в партийных политических разборках. От моей работы в партии, зависело слишком много или вернее все. Я был рабочим механизмом в партии и должен был исполнять роль метронома. Я не мог ошибаться и допускать каких – либо оплошностей, в этой, полуживой партии, а Краев постепенно и умело изолировал Волкова от меня.

Continue reading Два сапога

Настоящая любовь





Мы наращиваем темп. Гремят взрывы. Вверх летят столбы воды, грязи и стаи птиц. Здесь все представители птичьей фауны. Низовье Оби с её протоками – земля обетованная для гнездовья каждой птицы Восточного полушария. В короткое Северное лето, пернатым здесь не протолкнуться… Это она снится им. Это о ней грезят они в своих сладких, пернатых снах. Continue reading Настоящая любовь