Я – оператор Тазовской с/п. Cеверная повесть. Часть 1.

1. Сопливый мальчишка.

   Наш белоснежный красавец  речной лайнер “ Ленинский Комсомол”   стремительно поднимался  в Высокие Широты. Мы  шли, прижимаясь правому берегу.  Совсем рядом  с нами на крутом  20-ти метровом обрывистом  песчаном берегу стояла сплошная зеленая стена из величественных и неприступных в своей красе корабельных сосен,  кедров и раскидистых елей. Но время от времени  из этого ряда кто-то прямо на наших глазах вдруг срывался  вниз  по обрыву и вот уже этот таёжный красавец или красавица  беспомощно  болтается как щепка  и несётся в мутных водах величественной и безжалостной Оби.    А на берегу стоит и дожидается своей печальной участи  очередная жертва . Она ещё стоят в своей таёжной красе. По её блестящей  коре ещё струится  янтарная смола, её ещё венчает пышная  вечнозелёная  крона, в которых скрываются   полновесные  чешуйчатые шишки,  готовые дать жизнь следующему поколений таёжного чуда.  Но нет! Её час уже пробил, её уже ждет внизу ненасытная  Обь.   Идёт безжалостная  и бескомпромиссная    борьба двух стихий – стихии водной и таёжной, в которой повинны   силы Кориолиса,  отклоняющие вправо  все реки северного полушария, текущие на  Север и влево все реки южного полушария, текущие на Юг.

 

    Вот  уже позади остался посёлок  Берёзово,  где в 200 лет назад доживал свою блестящую жизнь опальный  царедворец  Петра и  Екатерины - граф Потёмкин ,  и где совсем недавно в 1953 году нежданный газовый фонтан газа из опорной скважины  сообщил  стране о неизведанных ещё богатств недр Западной Сибири.

    Наш  лайнер  продолжает свой настойчивый бег к Полярному  кругу, за которым  лежит  неизведанная и  таинственная Арктика. и  сам его  Величество Ледовитый Океан. И сейчас   именно здесь страна  собирается перевернуть и прочитать первую страницу  своих  Арктических нефтяных и газовых  богатств – но смогу ли я быть участником   этих событий?                                            

Мы продвинулись на Север  ещё выше.  На палубах -  холодно и по ним временами гуляет  позёмка. В лицо дует пронизывающий ветер, наполненный колючими снежинкам.  Картина на берегу разительно переменилась. Мимо  уже проносится  стена  из белоствольных берез. Листьев на них ещё не было и они стояли ещё нагие в своей первозданной белоснежной красе. Но вот и берёзы постепенно сменяются чахлыми деревцами  окруженные северным колючим  кустарником.         Обь раздалась.  Но  её левого берега  за бортом как и не было.  Где-то там,  вдали  с трудом можно разглядеть залитую пойму с протоками, старицами, озерцами и островками с чахлыми  деревцами и пышным кустарником, А ещё дальше поднималась такая же не приглядная  голая первая надпойменная терраса.  Это всё, что оставила Обь от некогда царившего здесь таёжного чуда.                                                                                                

           Шёл третий день нашего плавания. Раннее утро.  Пасмурно. Сыро. Моросит  мелкий июньский  дождик.  И вот уже последний поворот. Наше судно, на сбавляя хода закладывает правый  вираж и входит в устье Полуя. Ещё пару часов и  мы на траверсе Салехарда – столицы Ямало-Ненецкого нац. округа. Все спускаются с верхней палубы и начинают готовиться к высадке на долгожданный берег..  На теплоходе царит радостная  суета, связанная .с окончанием надоевшего уже всем плавания                                                      

      Вот показывается    причальный дебаркадер пристани с огромной вывеской  “Салехард”.Мы -  за Полярным кругом. Вернее точно на Полярной параллели. За  дебаркадером,   чуть выше на берегу виднеется   стандартное голубоватое здание самой пристани, где находятся  билетные кассы,  буфет, комната матери и ребёнка, туалет, администрация  и прочие портовые службы                                                                                

     Следует привычный обмен приветственными гудками и начинается процедура  швартовки  лайнера  к  дебаркадеру пристани. Теплоход на  малых оборотах ложится в дрейф напротив  дебаркадера  и начинает подрабатывать к нему к нему боковым трендом. Матрос   на носу бросает чалку на дебаркадер.  Там её ловко, вытягивают с теплохода причальный канат с петлёй на конце и надевают её  на  кнехты дебаркадера. Теперь начинаются  причальные па нашего теплохода.               

Он  то отрабатывает, то подрабатывать к дебаркадеру и. одновременно наши матросы выбирают  швартовые на носу и на корме  пока они не натягиваются как струны.  Но вот швартовка закончена. Наш теплоход намертво припаркован  к отбегавшим свой век причальным  ЗИЛовским покрышкам, сплошь опоясывающим борт дебаркадера.               

      Мы уже все  толпимся  на нижней палубе. Матросы открывают состыкованные причальные проходы в бортах дебаркадера и теплохода  В проходы ложится широкий трап с поперечинами. И вот  старшой уже даёт отмашку на выход…                                                  

      И все бросаются  на трап в проход на дебаркадер, работая локтями, оттаптывая друг другу ноги  как будто позади остаётся не трёхпалубный комфортабельный  “Ленинский комсомол”  а тонущий и гибнущий  “Титаник”. Я не отстаю и тоже бросаюсь в проход на  дебаркадер, чтобы   скорей  выбраться на берег, чтобы ,  наконец, почувствовать  под ногами твердую землю,  которая уже начала ускользать у меня из под ног  в  Хантах.                                                                                     Но твёрдой земли, как таковой , под ногами не оказалось. Под  ногами  - оказались полуразрушенные полусгнившие мостки, проложенные через чёрно-бурую  пузырящуюся жижу и казалось - ступи в неё нечаянно ногой –  что так и останешься в ней навечно. По этим мосткам я дошёл до центра Салехарда, где без труда узнал местоположение экспедиции  с координатами, которые у меня сразу же вызвавали ассоциацию с морем – Ангальский мыс                                           

Я шёл по мосткам, проложенным справа от дороги, ведущей в сторону  Ангальского  мыса. Сама дорога представляла собой последовательность луж различных размеров и различной  глубины, сообщающихся и не сообщающихся между собой  и трудно было понять, какой же вид транспорта  обеспечивает экспедиции надёжную связь с остальным миром . И можно было предположить, что это только  экспедиционные трактора и вездеходы…                                                         По обеим сторонам дороги стояли аккуратные серо-голубые  домики частных владельцев  из щитовых панелей и с резными наличниками.  Перед каждым таким домиком был палисадник, огороженный штакетником. В палисадниках виднелись чахлые деревца и кустарник, а за домами виднелись огороды,  без всяких признаков  зелени, а за ними с обеих сторон были пустыри. ..         

Я бодро шагал  по серым мосткам под серым пасмурным небом.  Мне было  24.   И я  был полон сил, надежды и молодости..                                                                                          

     Серо-голубые домики с резными наличниками  исчезают. Начинают  появляться непонятные вытянутые строения, выстроившиеся в шеренги друг за другом .и похожие на конюшни с маленькими оконцами наверху.                                                                          

     Это  были  остатки  “ЗОНЫ”, а непонятные строения - бывшие бараки  политЗЕКОВ  Страны Советов. В одном из таких переоборудованном и переустроенном бараке и  расположилась Ямало-Ненецкая  комплексная геологоразведочная экспедиция или ЯНКГРЭ.                                          

Через обязательный здесь  для всех жилых помещений тамбур я вошел в экспедицию .В приёмной мне сообщили, что всё начальство в разъезде и вернётся не ранее 3-х дней. Огорчённый  я пошёл выяснять свою судьбу в отдел кадров.                                  

           В отделе кадров я было начал , что я – оператор из Ханты-Мансийска, но Бован…”Так Вы - Шарафутдинов Марлен Салихович”, перебила меня тотчас женщина -начальник кадров -  “А мы Вас ждем!”              “Меня ждут.” У меня перехватывает  горло. Неизведанное доселе в жизни чувство охватывает  меня. “Меня ждут?  Меня  -вчерашнего сопливого мальчишку из далёкого Ташкента ждут здесь в Заполярной экспедиции, чтобы начать разведку   недр Арктики..”                 

Я написал свою короткую немудреную  биографию и начал заполнять Листок учёта кадров с его многочисленными   дурацкими   вопросами. В графе  “Есть ли у Вас родственники заграницей ?”, я ответил –“Нет.”. И это было правда. А в графе  “Были ли Вы заграницей?” Я тоже ответил - “Нет.”.  А это было уже неправда.

 

Additional information