Я – оператор СС. 2. А слабо открыть месторождение в Заполярье!?

Я – оператор СС. 2. А слабо открыть месторождение в Заполярье!?

"Всем, с кем я был вместе в зимней Тазовкой тундре в с/п 59-60 "

          А слабо открыть месторождение в Заполярье!? "Да как два пальца… И сделали мы это так…".

 

“Лишь бы человек был хороший.”

1959 год. Салехард.. Наш белоснежный лайнер “ Ленинский Комсомол”, линии Тюмень - Салехард причаливает к дебаркадеру пристани в Салехарде. Натянуты как струна швартовые канаты. Открыт причальный проход в борту теплохода, Лежит широкий трап с поперечинами, чтобы, не дай Бог, мы не заскользили по нему. и вот я  с толпой, уже бывших пассажиров,  с нетерпением устремляюсь сначала на дебаркадер, а потом и на берег Полуя, чтобы поскорее ступить на твёрдую землю Салехарда. Но твёрдой земли, как таковой, у нас под ногами не оказалось…  Под ногами отчаянно скрипели уже изношенные мостки с многочисленными дырами и проломами в них и нужно было тщательно смотреть вниз, чтобы нога не угодили в одно из них и, чтобы какая-нибудь из уже оторванных досок  в этих мостках не сыграла бы и не ударила бы тебя по темени.

Кругом виднелись огромные лужи воды и было похоже, что здесь недавно прошел дождь  или ливень.  Ну а  по обоим сторонам этих мостков хлюпала и пузырилась черная жижа и казалось, стоит только оступиться и шагнуть в неё, как от тебя через несколько секунд останутся только  эти хлюпающиеся и лопающиеся  пузыри. Я прошел немного по этим мосткам, приноровился к ним и бодро зашагал так, как будто я шагал по Салехардским тротуарам всю свою прошлую жизнь. Мой путь лежит в Ямало-Ненецкую комплексную геофизическую экспедицию или просто в ЯМКГЭ. Об автобусе не может быть и речи. Кругом всё серо. Серые мостки, лежащие на серой земле, серое свинцовое небо над головой,  серые деревянные дома с серыми заборами и палисадниками по сторонам, И кругом ни единого зеленого деревца или кустика. Это и есть Заполярье. Я шагаю уже почти два часа. Но вот  уже окраина Салехарда, Кругом вытянутые одноэтажные дома, барачной архитектуры и очень похожие на сараи. Это -  остатки бывших лагерей В основном, это были лагеря политзаключённых. Раньше здесь размещались круги ада, а теперь здесь обычные конторы и ремонтные мастерские. В одном из таких реанимированных бараков я и нахожу ЯНКГЭ. Главный геофизик экспедиции Бованенко, которому я дал согласие о переводе в эту экспедицию, оказался в отъезде, но это не приносит мне никаких хлопот. Меня здесь ждут. Я отдал свои документы в отделе кадров, и дождался пока заполнили моё личное дело. Я сидел в отделе кадров и думал – “Как меняются времена  Два года назад, я точно так сидел в Тюменском  тресте перед тамошними функционерами и канючил себе место оператора. А сейчас – стоило мне только заикнуться и я  уже  оператор  Заполярной с/п.    Затем я закинул свои вещи в общежитие и зашагал в посёлок “Мостостроё”  на пирс экспедиции, где полным ходом шла  подготовка к летним речным работам Тазовской c/п 59-60, куда меня  определили оператором. А вот и мой начальник - Владимир Иванович Волков. Он оказался ничем не примечательный мужчина, лет пятидесяти с небольшим, невысокий, худощавый, На его слегка заострённым и птичьем лице  сидели небольшие бегающие сеурые глаза. У него были суетливые манеры и привычка всё время потирать свою серебристую голову-босиком во время разговора. Он был окружен кучкой недовольных рабочих, которым он как-то неуверенно что-то пытался доказать или объяснить. Через пару дней я уже знал, что он  практик с большим опытом работ в сейсмических партиях, а главное,  что он -   профи-ловелас и любитель клубнички. Ну и что, сказал я себе.-“ Во-первых, да мало ли что там болтают. А потом – любовь и любовные игры – это сама жизнь. А кто может остановить или запретить жизнь даже в сейсмических партиях. И вообще кто из нас – грешных мужчин не желал и не желает полакомиться этой ягодкой в столовых жизни – и особенно в столовых Сибирской жизни с их бедным и постным рыбкооповским меню. Ну и вообще, как говорят в таких случаях, лишь бы человек был хороший. А мне главное, , чтобы он не мешал работать. И на  это можно надеяться, потому что,  каким бы дебильным Казановой он не был, он должен понимать, что мы с ним в одной лодке..

Additional information